В первые дни войны немцы начали бомбить наш аэродром в Полоцке: шли ожесточённые воздушные бои на всей территории, прилегающей к городу. Над территорией колхоза «Красный Октябрь» до 12 июля было сбито 5 советских самолетов, но погиб только один лётчик. Остальных раненых спасло население нашей деревни.

Однажды над самой деревней наш самолет, виртуозно маневрируя, боролся с шестью немецкими истребителями. Пилот посадил свою технику на льняное поле. Когда мы подбежали к самолёту, то увидели в кабине окровавленного летчика. Летчика из кабины самолёта вынесли, положили на носилки, замаскировали зелёным льном и унесли в больницу в Повалишино. У него было 22 раны, но он выжил. Через некоторое время прилетел наш санитарный самолёт и его отправили в тыл. Так было и с остальными тремя советскими лётчиками...

12 июля 1941 года загрохотали немецкие пушки. В этот день жители деревни подготовили возле каждого дома хранилище-землянку. Там все и прятались. Когда немного стало тише, мы вышли из землянки. Немцы с засученными рукавами хозяйничали на дворах: ловили и жарили кур, гусей, тащили из домов всё, что им нравилось. Но к вечеру разгорелся бой. Целую неделю наши артиллеристы очень метко обстреливали фашистов в деревне, на шоссе, где двигались их войска.

В деревне Крупец наши пулемётчики засели на чердаках домов и сильным огнём встретили фашистов. Оставшиеся в живых жители рассказывали, что немцы фургонами отвозили оттуда убитых. Но силы были неравные: погибло много жителей, большинство пулемётчиков, немцы сожгли деревню. Моя сестра Нина с подругами Анастасией Субоч и Ниной Кухаренко тайком пробирались к местам боёв, находили раненых и перевязывали их. Нина, перевязывая раненого офицера, рассказала ему, как добраться тайно до нашего дома. Когда бой остановился, мы впервые вышли из землянки, легли в доме на полу спать. Проснувшись, услышали, как кто-то ходит по чердаку. Оказалось, что это тот раненый, которому сестра показала наш дом. Две недели мы досматривали раненого.  Раненый ничего о себе не говорил, только то, что москвич и фамилия Иванов. После выздоровления пробрался за линию фронта. После войны приезжал, благодарил. Но мать не придала словам признательности москвича большого значения, сказала, что это грех был бы не спасти своего человека и благодарности не стоит.